Блог Ильи НовиковаБлог Ильи НовиковаРСС

Заметки по тегу «учеба»


Универ — 3   1  

Блог как-то незаметно превратился в заметки «про учебу раз в полгода». Ну так меня же не только школота и офисный планктон читает, верно? Хотя с такой регулярностью новых записей уже никто не должен читать, по-идее.
Сдал гору книг в библиотеку, закрыл читательский билет. Из всей макулатуры один раз открывал только учебник по русскому языку (по нему в первом семестре задавали упражнения) и одну тоненькую методичку. Все остальное выдавалось непонятно зачем, даже сами преподы рекомендовали читать другие учебники. Откуда в библиотеке берут список книг на семестр — загадка.
Впрочем, насчет того, что касается пользы библиотеки в наше время, у меня никаких иллюзий не было с самого начала. Так же, как и по поводу состояния высшего образования в стране. Первое впечатление почти не обмануло: по-настоящему хороших дисциплин в этом году было три: литература (отечественная и зарубежная) и СРЯ.
Экономика, которая из-за забавного препода сначала тоже понравилась, оказалась предметом об устройстве мира (видимо, типа КСЕ). Лекции там в основном были о том, что снег белый, а вода мокрая, поэтому быстро наскучили.
По литературе, для того, чтобы сдать экзамен и зачет, пришлось все-таки кое-что прочитать — это хорошо. Кое-что из прочитанного даже понравилось. Преподавателей при этом не так интересовало знание критики, как текстов самих произведений. Те, кто их знали, сдавали все без проблем.
Но полезнее всего был СРЯ. Если такой же уровень преподавания у нас останется до пятого курса, то русский, по крайней мере, я буду знать хорошо. Впрочем, филологи, у которых этот курс профилирующий и не урезан, будут знать его еще лучше.
Другие предметы вспоминаются тяжелее, часть вообще больше напоминала пародию на высшее образование. Логичка, например, целый семестр читала что-то с бумажки, а потом на контрольных работах оказывалось, что никто ничего не понял. Но и зачеты она поставила всем практически автоматом. Я, например, решил какую-то простенькую задачку на логику, теорию заучивать даже не пришлось.
На английский я фактически не ходил, но на зачете оказалось, что я самый гениальный студент в своей группе. Ну, кто бы сомневался. Год без занятий, тем не менее, уровень тоже не повысил. Если, конечно, не считать сотен часов сериалов и километры прочитанных текстов «в оригинале» в Сети.
Особенно не удивили предметы «про журналистику». В итоге — кое-какие знания о жанрах, минимум полезных и, главное, актуальных знаний о технике и технологии радиовещания, телевидения и газетного дела и ни одного написанного текста «по учебе». То есть непосредственно писать нас не учат и вряд ли будут. А могли бы устроить неплохую практику за пять-то лет.
Написал еще одну курсовую работу, о новостной журналистике. Старший преподаватель, который ее читал и поставил «отлично», трагически погиб при пожаре в своем садоводстве. Искренне жалко, хороший был мужик.
Первую сессию я закрыл на  «четверки», вторую — на  «тройки» почти полностью. Оказывается, оценку за экзамен в университете на 80% определяет личное отношение преподавателя, посещение всех лекций, преданный взгляд с первой парты и подобные вещи.
В результате, у меня в среднем уже две «тройки» за сессию. Но и «пятерок» нет. При этом меня-то оценки перестали волновать с тех пор, как я получил «тройку» за четверть по географии в шестом классе, но родные, конечно, расстраиваются. Возможно, в следующем году попробую специально учиться хорошо. Может быть, от этого даже появится интерес к тем предметам, которые сейчас не понравились. Хотя должно быть, кажется, наоборот. То есть когда ты хорошо учишься, потому что тебе интересно.

Возьмите меня в глянец   3  

Какая-то работа за прошлый семестр, чтобы не потерялось.

Введение

В работе о чертах стиля режиссера Квентина Джерома Тарантино сложно удержаться от того, чтобы не применить один или несколько его приемов на практике. Например, поставить заключительную часть в начало, а остальные перемешать так, чтобы проверяющий догадывался, что из чего следует.
Но можно использовать и вполне разрешенное средство из коллекции режиссера — остановить повествование и вставить пояснение, которое дает толковый словарь:
Стиль — совокупность черт, признаков, характеризующих искусство определенного времени и направления со стороны идейного содержания и художественной формы.
Кино — это, безусловно, искусство. А работы Квентина Тарантино — искусство того времени, в котором мы живем. Если допустить, что у шести вышедших на сегодняшний день фильмов Квентина Тарантино есть «идейное содержание» и  «художественная форма», а у тех, в свою очередь, черты и признаки, то придется признать, что у Тарантино есть стиль. И не просто набор приемов и  «модная тема», как у большинства «культовых» режиссеров, а именно стиль — узнаваемый за секунды, неповторимый и способный «вытянуть» даже не самый удачный киносценарий.
Квентин Тарантино, конечно, далеко не только кинорежиссер. На сегодняшний день он написал больше сценариев, сыграл эпизодических ролей и выступил продюсером и оператором большего числа фильмов, чем снял сам.
Фамилия Тарантино у большинства людей, которые хоть немного знакомы с мировым кинематографом, плотно ассоциируется с  «Криминальным чтивом». Было бы интересно послушать аргументацию кинокритика, который не считает этот фильм самой удачной работой режиссера. Именно в  «Криминальном чтиве» проявились все черты стиля, как писали в советских фильмах, «постановки картины» Тарантино. Оно же принесло ему мировую известность.
Итак, «Криминальное чтиво» — это несколько немудреных историй в духе бульварной детективной беллетристики. До этого режиссер снял «Бешенных псов» — фильм про ограбление ювелирного магазина семью гангстерами; само ограбление в нем, правда, не показано. Потом был  «Джеки Браун» — боевик про стюардессу, которая подрабатывает контрабандой крупных сумм денег. Далее перерыв на шесть лет и возвращение режиссера в двух частях «Убить Билла» — про месть «обиженной» невесты из отряда убийц; «Доказательство смерти» — фантазия на тему фильмов ужасов 70-х — и  «Бесславные ублюдки» — взгляд режиссера на историю Второй мировой войны.
Самое главное, что то, о чем эти фильмы, кино каких годов и категорий они напоминают, — это совершенно неважно. Гораздо важнее те мелочи, которые связывают все шесть фильмов.

Черты режиссерского стиля

Диалоги
В мировой кинокритике давно существует понятие фирменных «тарантиновских» диалогов. Герои его фильмов могут очень долго разговаривать на совершенно отвлеченные темы, которые никак не связаны с тем, что они делают или собираются делать уже в следующий момент.
В «Бешеных псах» бандиты, планирующие «прогуляться до ювелирного», в кафе обсуждают хит Мадонны «Как девственница», кто и за что любит программу «Суперзвуки 70-х» и нужно ли давать чаевые официанткам. В  «Криминальном чтиве» перед тем, как жестоко расстрелять двоих партнеров своего босса, Джулс и Винсент обсуждают Амстердам, особенности европейского общепита и массаж ног.
Не правда ли, жизненно важные вопросы для гангстеров и убийц? Конечно, важные. Именно эти простые человеческие разговоры ни о чем делают персонажей фильмов Тарантино необычайно реалистичными.
Нетрадиционное повествование
В фильмах режиссер часто использует нетрадиционное повествование, например, возвращение к прошлым событиям в тех же  «Бешеных псах», нелинейность действия в  «Криминальном чтиве» и даже более распространенное разбиение фильма по главам, которое можно увидеть и в последних фильмах: «Убить Билла», «Бесславные ублюдки».
Части сюжета «Криминального чтива» разделены, перемешаны и показаны в  «неправильном» порядке; такая техника до этого использовалась режиссерами французской «Новой волны», в частности Жан-Люком Годаром и Франсуа Трюффо, а также Стенли Кубриком в  «Убийстве» (см. Заимствования).
Примечательно то, что переставленные местами «главы» абсолютно не мешают воспринимать фильм так, как это задумал режиссер. Наоборот, разделение кино на части, как разрезание на куски какого-нибудь стейка, помогает лучше «переваривать» фильмы Тарантино. В конце концов, нет разницы, в какой последовательности зритель эти куски «проглотит».
Заимствования
А люди, которым не просто знакомо название «Криминальное чтиво» и имя режиссера, имеющие большой кинозрительский опыт, способны заметить во всех работах Тарантино ссылки на поп-культуру и заимствования из старых, часто малоизвестных и второсортных фильмов, на которых Тарантино вырос.
Дело в том, что в 15 лет Квентин бросил школу и устроился на работу в пункт видеопроката, а по вечерам посещал курсы актерского мастерства. Как актер особых успехов он не проявил и увлекся написанием сценариев. Но работая в видеопрокате, он еще и обращал внимание на то, какие фильмы нравятся людям, и использовал этот опыт в своей последующей карьере, вплоть до полного воссоздания в собственном фильме любимой сцены из какого-нибудь гонкогского боевика категории «С».
Например, в  «Убить Билла» отразилось увлечение Тарантино уся  (жанр китайского фэнтези с обильной демонстрацией восточных единоборств), спагетти-вестернами и итальянскими триллерами. Сам режиссер признавлся, что сильнее всего на него повлияли Мартин Скорсезе, Брайан де Пальма, Серджио Леоне и Жан-Люк Годар. А любимый режиссёр Квентина — Говард Хоукс.
Насилие
Кому-нибудь снесут полбашки из винчестера — меня это ни капли не тронет. Я воспринимаю это как клевый спецэффект. По-настоящему меня трогают обычные человеческие истории. Кто-нибудь порежется листом бумаги, и меня пробирает, потому что я могу это на себя примерить.

Квентин Тарантино
Использование насилия в фильмах как  «клевый спецэффект» мешает многим людям правильно воспринимать творчество режиссера. Уже в самом начале его карьеры на многих показах «Бешеных псов» отдельные зрители покидали зал прямо посреди сеанса из-за жестоких сцен, а именно одной сцены с отрезанием уха пленному полицейскому. Тем не менее, в целом фильм собрал неплохую кассу и был высоко оценен критикой.
Кровь и жестокость в фильмах Тарантино «эстетезированы». Хотя насилие может где-то показаться чрезмерным, большая его часть происходит за кадром, давая зрителю возможность додумать.
Сам режиссер признавался, что хоть и использует эти элементы в своих фильмах, но в жизни терпеть не может насилие и наркотики.
Юмор
Чувство юмора — это важнейшая составляющая моего кино. Заставить зрителей смеяться, особенно над тем, что совсем не относится к юмору как таковому, — моя главная задача.

Квентин Тарантино
Сарказм, ирония и юмор в фильмах Тарантино не менее «фирменные», чем диалоги. Да и сами диалоги вместе с тем, кто и в какой ситуации их произносит — тонкий юмор, понятный не всем и не сразу. И то же насилие в кадре, как ни странно, тоже юмор, только черный.
Так, несмотря на то, что  «Бесславные улюдки» затрагивают животрепещущую тему Второй мировой, сам Тарантино не хотел, чтобы фильм воспринимали всерьез. Например, Гитлер в представлении режиссера — совершенно комический персонаж, а хладнокровные «ублюдки», убивающие фашистов и отрезающие скальпы, во многих сценах откровенно вызывают смех.
Любимые актеры
Режиссер часто работает с такими актерами, как Харви Кейтель, Тим Рот, Стив Бушеми, Майкл Мэдсен, Ума Турман и Самюэль Л. Джексон. Хотя это сложно отнести к чертам именно режиссеркого стиля — скорее здесь Тарантино проявляет себя как хороший продюсер — но многие роли в его фильмах писались специально под этих актеров, а большинство из них стали известны именно после этих ролей.
В одном «Криминальном чтиве» снялись сразу Кейтель, Рот и Бушеми из  «Бешеных псов», а также Джон Траволта и Брюс Уиллис. Главную женскую роль исполнила малоизвестная тогда актриса Ума Турман, которую Тарантино впоследствии назвал своей музой и снял в качестве главной героини обеих частей «Убить Билла».
Собственной персоной
Моего лирического героя охарактеризовать очень просто: он появляется, дает всем под зад и уходит.

Квентин Тарантино
Тарантино сам часто играет маленькие роли в своих фильмах, как правило — антагонистические, то есть непримиримые. Он никогда не играет главных героев, но иногда находит себя в небольших ролях.
Он играл в своих собственных «Бешеных псах», «Криминальном чтиве», «Доказательстве смерти», в фильме «Четыре комнаты», где Тарантино выступил режиссером одной из  «комнат», частей фильма. В этом году в своих «Бесславных ублюдках» Квентин сыграл незначительную роль немецкого солдата.
Модная музыка
Практически у любого кино есть саунтрек. Далеко не только к тарантиновским работам отдельно выпускают пластинки с собранными на них песнями из фильма. Но именно саундтрек, который подбирает Тарантино, почему-то позволяет безошибочно определить его стиль.
Модная музыка — похоже, так можно определить мелодии, сопровождающие действие в его работах. Причем песни не пишутся специального для новых фильмов, они озвучиваются старыми, зачастую не очень известными синглами, которые после премьеры обычно получают вторую жизнь или становятся известными и на месяц попадают в эфир радиостанций.
Например, вводную мелодию «Little Green Bag» в  «Бешеных псах» исполнил Джордж Бэйкер, а написали два других малоизвестных голландца. Песню, тем не менее, сегодня узнает каждый даже в нашем городе, безошибочно определит «что-то знакомое».
Вставки и вольности
Как уже было отмечено выше, в фильмах режиссера сцена может быть прервана выступлением о биографии героя. Или, как в «Бесславных улюдках», внезапно появится стрелка с подписью вроде «Это Гитлер», указывающая на коротышку на балконе.
Вторая часть «Убить Билла» вообще начинается короткометражным мультфильмом о жизни одной из жертв «обиженной» невесты.
Такие приемы, как и нетрадиционное повествование (см. выше), помогают зрительскому восприятию.
Мексиканский тупик
Кажется, если начать выделять как отдельные приемы такие мелочи, можно написать еще минимум двадцать различных черт тарантиновского стиля. Тем не менее, во всех фильмах режиссера содержится сцена, в которой три или больше героя направляют оружие друг на друга одновременно. «Мексиканский тупик» — так принято называть это в кинематографии.
В «Бесславных ублюдка» «тупик» разрешается динамичной сценой перестрелки в немецком баре — одной из лучших в этом фильме.

Заключение

Когда пишут о влиянии иностранных режиссеров на молодых кинематографистов в России, обычно называют два имени — Квентин Тарантино и Гай Ритчи. На мой взгляд, второй — как раз тот самый «культовый» режиссер, с набором приемов и  «модной» темой. Про его фильмы можно сказать: «видел один — видел их все».
Тарантино, невзирая на легко выделяемые черты своего режиссерского стиля, всегда непредсказуем. Точнее, про некоторые вещи в его фильмах можно сказать, мол  «если бы это было не так, это был бы не Тарантино», но предугадать их невозможно — по-моему, это одно из самых важных качеств хорошего кино (например, фильм «Большой Лебовски» братьев Коэнов смог «выехать» только на нем одном).
Мало у кого из тех молодых режиссеров, которые возомнили себя тарантинами, получается что-то достойное внимания. Из удачного подражания вспоминаются разве что  «Жмурки» Алексея Балабанова, который, впрочем и безо всякого влияния смог снять первый российский (не-советского периода) культовый фильм «Брат».
Но даже самому Квентину вкус иногда может отказать. Кинокритики журнала «Афиша» назвали «Бесславных улюдков» «первым стопроцентным провалом Тарантино», с чем сложно не согласиться. Тем не менее, два с лишним часа довольно скучного фильма легко «проглатывается» за счет разделения на главы, черного юмора, хорошей игры некоторых актеров и прекрасно подобранной музыки. Но это не тот Тарантино, к которому мы привыкли.
В творческих планах режиссера — триквел «Убить Билла» через пять лет. Хочется надеяться, этот перерыв пойдет ему на пользу так же, как предыдущий шестилетний, перед первой частью трилогии.
Сомнения старшего преподавателя безосновательны.

Универ — 2   0  

На той неделе один из преподавателей в конце пары взял с чьего-то стола книгу Валерия Аграновского «Вторая древнейшая. Беседы о журналистике» и показал ее всей группе. Он спросил нас, считаем ли мы, что книга названа удачно.
Доцент намекал, а позже сказал это и прямо: такое название можно понять неоднозначно. Всем известно, что первая древнейшая профессия — проституция, а, стало быть, журналистика — тоже, «продажная девка капитализма». Преподаватель, конечно, получил филологическое образование, к журналистике имеет отношения мало, книгу не читал, а значит его толкование заглавия вполне объективно.
То, что вторая древнейшая профессия часто по своим принципам совпадает с первой, всем очевидно. Журналисты сами давно это доказали. Гораздо интереснее, то, что кандидат филологических наук сразу увидел неоднозначность в названии, а журналисты, похоже, написали, вычитали и издали, «не почувствовав подвоха».
На отделение журналистики, надо сказать, я пошел еще и из простого любопытства. Мне интересно, почему многие уважающие себя московские издания либо молча стараются не брать выпускников журфака, либо даже четко указывают это в вакансии. Я предположил, что главная причина — журфак выпускает журналистов в плохом смысле этого слова: амбициозных, со знаниями, ограниченными прочитанной художественной литературой, нахватавшихся по верхами, не желающих вникать в предмет, о котором пишут, и так любящих использовать бессмысленные штампы.
Книга, которую, как нам уже сообщили, на первом семестре придется «выучить наизусть», пока совсем не опровергает это. При этом я не хотел бы оказаться в положении «не читал, но осуждаю»: и мои, и преподавательские рассуждения построены только на названии. Вполне возможно, что в тексте книги оно обыгрывается, или, наоборот, там объясняется, почему нам неизбежно придется заимствовать принципы у первой древнейшей.

Универ   1  

Не придумал ничего лучше, чем поступить на журфак ИГУ. Вообще, журфака как такового в ИГУ нет, но есть факультет филологии и журналистики, и на нем — отделение журналистики со смешным набором в этом году — тридцать человек.
Смешной набор оправдывают «спадом рождаемости», который случился в стране семнадцать лет назад и оставил сейчас кучу вузов с недобором студентов. Недостатков от недобора для самих студентов почти нет: аудитории все равно маленькие и больше одной группы в них бы не поместилось, разве что в коридорах и в столовке в результате меньше народу. Ну, никому же лично не может стать плохо, например, от вымирания человечества.
Топ-4 любимых предметов пока выглядит так:
  1. Современный русский язык
  2. Экономика
  3. История русской литературы
  4. История зарубежной литературы
    Остальные предметы в топ не попали, потому что нелюбимые.
Математика, как, впрочем, и экономика, у нас «для общего развития»: до матриц мы  «даже не дойдем», «высшую математику только затронем». Первое домашнее задание — написать эссе про математику. Экономику зато ведет мужик с чувством юмора, о котором нас уже предупредили, что  «экзамен у него не сдашь».
Еще есть информатика, даже две — как часть Математики и информатики современной компьютерной техники и как вторая из Вспомогательных прикладных дисциплин. Я не успел побывать еще ни на одной, но говорят, они все время пишут «научные определения» вроде «Рабочий стол содержит минимум 3 папки».
Занятия по Иностранному языку англичанка решила начать с алфавита, который надо учить вместе с транскрипцией. Первый класс, первый курс, whatever. Я, кстати, действительно не умею писать транскрипцию букв (зачем?) и, скорее всего, снова быстро забуду, как это делать, если заставят все-таки ее выучить.
В первом семестре есть несколько предметов «про журналистику». На одном из них, например, нас обязывают вести «творческий дневник», записи из которого надо читать на парах, то есть заниматься блогерством ручкой в тетрадке. Другие преподаватели уже раздают задания написать реферат на свободную тему. Мою  «Современные СМИ в США» уже одобрили, а  «Черты режиссерского стиля Квентина Тарантино» просто обязаны разрешить: она же имеет прямое отношение к предмету Журналистика и изобразительное искусство (sic!). Вообще, надо в будущем начать придумывать по-настоящему странные темы, чтобы посмотреть на реакцию преподавателей.
Естественно, нас уже запугали сессией, зачетами, экзаменами, отработкой за пропуски лекций (некоторые лекции нельзя пропускать вообще), но это уже не так интересно. По-крайней мере, почти на каждой паре советуют книжки, причем, скорее всего, неглупые. Надо уже пойти почитать что-нибудь из этих списков.