Брать меньше

Сильный профессиональный навык, как ни странно, это уметь брать на себя не больше, а меньше задач.
Неопытные специалисты обычно хватают сразу много и не справляются. А лучше, наоборот, взять мало, успеть сделать и согласовать с заказчиком в срок. А если успеть это все и бонусом сделать еще чуть больше, чем договаривались, — это высший пилотаж.
Например, в Школе редакторов мы делали дипломный проект — шаблоны жалоб Накатал. Самой сложной частью оказалось написать план. Мы хотели за пару недель сделать сайт, собрать 30 шаблонов и еще запустить блог с несколькими статьями.
Школьный арт-директор этот план просто не принял: даже если бы мы все бросили, работали круглые сутки и сделали все задуманное, то точно не успели бы это с ним согласовать. С десятой попытки план стал более чем реалистичным: сайт, 10 шаблонов и больше ничего. Зато мы легко закончили его в срок.
Фраза в конце:

Бери что точно успеешь и даже меньше

Искусственный дедлайн

Бывает, что у задачи нет дедлайна. Сделать надо «чем раньше, тем лучше».
Из-за этого работа, например, над одним текстом может затянуться на недели и даже месяцы. Причастные будут давать кучу замечаний, которые друг другу противоречат. Или у того, за кем последнее слово, никак не будет времени, чтобы посмотреть и все утвердить. Особенно этим грешат в корпорациях.
Дело не в том, что кто-то хочет затянуть проект или игнорирует просьбу, а просто в отсутствии крайнего срока. Без него задача постоянно откладывается из-за более срочных.
В такой ситуации помогает ввести искусственный дедлайн. Созвониться и сказать: Чтобы закончить это, нам нужно определиться со сроком. Я предлагаю так: жду замечаний до пятницы, 18:00, после этого готовлю финальную версию и прекращаю работу. Что думаешь?
После этого на задачу неожиданно найдется время, а поток противоречивых замечаний прекратится. Короче:

Работа затянулась? Вводи дедлайн

Как платить налоги на фрилансе

Петр спросил, как я плачу налоги с заказов. Раньше я предлагал клиентам переводить мне гонорары как физлицу. Для них это было дорого и неудобно: надо было платить за меня налог 13%, страховые взносы и отчитываться в налоговую.
Уже больше полугода работаю как самозанятый. Такое заказчикам нравится, потому что налоги плачу я сам. А мне нравится, что налог всего 4—6%, да еще и вся отчетность — через приложение. Кажется, самозанятость — лучшая налоговая реформа лет за 20.
Как регистрироваться. Чтобы стать самозанятым, достаточно скачать приложение Мой налог. В нем привязать номер телефона, выбрать регион, сфотографировать паспорт и свое лицо. Через пару минут придет подтверждение регистрации.
Как платить налоги. Я заключаю договор, выставляю счет. Как только приходят деньги, жму в приложении кнопку «Новая продажа», ввожу сумму, за что она и от кого — название компании и ИНН. Приложение предлагает чек для заказчика и рассчитывает налог — его надо оплатить банковской картой в следующем месяце.
Кому не подойдет. Тем, кто получает с заказов в среднем больше 200 тыс. ₽ в месяц, поскольку годовой лимит для самозанятого — 2,4 млн ₽ в год. После этой суммы выгоднее ИП на упрощенке или патенте.

Надо срочно — не надо вообще

Давно заметил такую закономерность. Вдруг появляется задача, которую надо сделать срочно. Например, через час нужны варианты креативов для контекстной рекламы, надо сделать до утра презентацию или собрать лендинг за один день. АСАП, первый приоритет, коллеги!
Выполняешь, и тут оказывается, что не очень-то это было нужно. Рекламу решили не запускать и креативы выкинули в мусорку, презентация понадобилась только через неделю, текст для лендинга дизайнер не берет в работу еще месяц. Результат публикуют через сто лет или убирают в стол.
Природу этой закономерности я точно не знаю. Возможно, просто все эти задачи становятся срочными, когда их сроки уже прошли. Или срочность мнимая: один менеджер узнал про задачу от другого, не уточнил, почему она срочная, но уже накрутил исполнителя.
Короче, вот принцип, который волшебным образом работает из раза в раз везде, кроме МЧС и скорой. Лично мне он позволяет не относиться к срочному слишком серьезно, а попытаться отложить задачу на другой день или хотя бы выяснить, в чем там срочность:

Если что-то надо сделать срочно — это нах** никому не надо

Как хранить дома документы

Тут вроде бы все просто — раскладываешь их по направлениям: документы, чеки, работа, машина, пивные костеры из баров. Дальше каждый набор листов кладешь в свой файлик.
Но выходит какая-то фигня: огромная стопка бумаг, каждый новый документ хочется кинуть просто поверх нее. В итоге — свалка из документов где-то в ящике. Найти в ней нужную бумажку невозможно, если все не перерыть.
Примерно так я хранил документы раньше — просто в свалке бумаг
Лучшее решение — картотека. В идеале это отдельный ящик, в который можно ставить папки с лейблами. У меня такого пока нет, поэтому взял просто коробку Тьена и набор папок Суммера из Икеи.
Картотека — лучший способ хранения документов, даже дома
Теперь любой документ можно моментально найти и достать одним движением, а новую бумажку — закинуть в свою папку по принципу срать в ячейки. Это когда раскладываешь бардак по отдельным секциям, например детские игрушки по коробкам, — и он исчезает.

Как давать в долг: два вопроса, одно условие

Иногда даю деньги в долг. Такие просьбы друзей и знакомых раньше казались мне некомфортными: если человек не отдаст, можно потерять сразу деньги и друга. Некоторые люди из-за этого просто не дают в долг. Мне этот принцип кажется слишком радикальным, ведь в большинстве случаев деньги возвращают. Вместо него я придумал свой: два вопроса, одно условие.
Принцип нужен не всегда, только когда сумма значительная, скажем, больше 5000 рублей. Если человек занимает мелкую сумму и не отдаст ее — это уже повод спокойно ему больше не одалживать. Профит.
Два вопроса. Если у меня просят в долг я, разумеется, спрашиваю две вещи:
  1. Когда вернешь?
  2. С чего собираешься отдавать?
Первый вопрос помогает установить дедлайн, а второй — предугадать, действительно ли человек сможет отдать или он фантазирует.
Одно условие. Оно довольно очевидное — тот, кто берет взаймы, должен написать расписку. Об этом непросто просить — человеку придется с вами встретиться, написать от руки большой текст, и только потом вы ему поможете. Приходится сразу и открыто говорить самым близким людям: «Да, могу дать, но я попрошу расписку». Но по-другому нельзя: комментарий «В долг» к банковскому переводу не будет иметь силы, а по расписке, распечатанной на принтере, невозможно понять, кто ее написал.
В расписке должна быть важная информация для суда: кто, кому, сколько и до какого срока одолжил. Букв много — по ним легко будет доказать, чей это почерк
Вряд ли с такой распиской и правда придется когда-то идти в суд. Но у нее есть другая полезная функция: человек собственной рукой пишет, сколько он занял и до какого срока — споров по этому поводу уже не будет.

Все ли в силе

Заметил, что несколько раз в день пишу кому-нибудь вопрос «Все ли в силе».
Он экономит кучу времени, особенно когда встреча требует заметных усилий. Когда еще не научился его задавать, попадал в дурацкие ситуации. Например, можно поехать к мастеру за отремонтированным ноутбуком в назначенный час, а на месте выяснится, что он еще не закончил. Или договориться с потенциальным арендатором на просмотр, приехать — а его нет и трубку он не берет. Ну или просто зайти в зум, а там никого, собеседник забыл про созвон. Тоже неприятно.
Когда спрашиваешь заранее, все ли в силе, таких проблем нет. Даже если человек забыл и вовремя не сможет — пофиг. Главное, что ты узнал об этом сейчас, а не когда в другой конец города уехал.
Вот еще дурацкий стишок, чтобы не забывать спрашивать:

Встреча требует усилий?
Уточни, а все ли в силе

Лекция директора «Подписных изданий»

В Петербурге, как и еще в десятках городов, каждый месяц проходит Creative Mornings. Это международный лекционный проект. Его создатели объявляют одну тему для всех, и по всему миру разные люди выступают по ней перед аудиториями. В этот раз темой была «смелость», лекцию прочитал Михаил Иванов — директор моего любимого книжного магазина «Подписные издания». Записал интересные тезисы его выступления.
Рекомендую посмотреть на себя, поговорить с самим собой и объективно сказать себе, тем ли я занимаюсь. Шесть лет назад я работал в крупной книготорговой компании и однажды задумался — у меня есть карьера, я какие-то важные решения принимаю, но что-то не так. Постепенно сомнения стали расти как снежный ком, и я пришел к выводу, что занимаюсь фигней.
В каждой отрасли есть куча ошибок, которые можно исправить, и сделать на этом бизнес. Важно оглянуться по сторонам и посмотреть, что можно улучшишь. Я за всю свою жизнь ни разу не придумал ничего фундаментального и классного. Просто я смотрел на то, что есть, и пытался найти какие-то проблемы.
Из крупной компании, которая вам не нравится, можно взять что-то важное — склонность к аналитике, организационные моменты. Важно не быть категоричным, как многие люди моего поколения и моложе. Иначе это начинает напоминать наших государственных мужей, которые говорят: мы решили, что в Финляндии плохо, потому что там, например, скучно. И приходят к выводу, что нам в России не нужны европейские ценности.
После окончания университета просто необходимо поработать хотя бы год наемным сотрудником. Желательно в той компании, которая хоть немного нравится. Не  стоит заниматься предпринимательской деятельностью в какой-то сфере, где ты потребитель. Ты как потребитель оцениваешь успешность или перспективность какого-то бизнеса, но не имеешь о нем никакого представления. Нужно сначала узнать его изнутри, пусть на самой низкой позиции.
Если ты профессионал, то неважно, сколько тебе платят и какие отношения в коллективе. Если тебе не нравится — напиши заявление и уходи. Но до этого, до момента, как ты перешагиваешь порог, ты должен делать свою работу на все 100%. Это не получится, если ты участвуешь в каких-то подпольных беседах о том, что начальник плохой. Как ты себя сам уважаешь, так и работаешь.
Полная безнадега, которая началась в России недавно, — это очень хорошее время для того, чтобы самореализоваться. Можно бесконечно ругать кого-то наверху за то, какие они плохие. Но от этого они лучше не станут. Сейчас самое время замкнуться в себе, своей семье, своей работе и начать заниматься своим делом, вообще не поднимая голову.
Нужно радоваться победам 10 минут, а неудачи разбирать месяцами. Сейчас есть безумное количество людей, которые превозносят себя, называют лучшими в чем-то. Я победам радуюсь несколько минут, потом приходит тоска по поводу того, что делать дальше.
Успех в работе сотрудников на 85% — это дисциплина и отчеты, на 15% — их полная свобода. Дисциплина важна. Например, сейчас опоздания — это эпидемия, как грипп. Я считаю, что просто неприлично для человека старше 18 лет куда-то опаздывать.
В бизнесе, где нужно общаться с клиентами, есть одна фраза, которая спасет в двух ситуациях из трех: «Извините, пожалуйста». Нужно просто признать неправоту. Бывают ситуации сложнее, когда нужно сделать скидку, подарить что-то. Никогда в жизни не нужно пытаться доказать, что ты умнее собеседника — ни с клиентом, ни в жизни в принципе.
Есть заблуждение, что книжный бизнес — это романтика. Вы будете лежать на диване, читать книжки, пить кофеек и наслаждаться непринужденной обстановкой. Нам каждый день приходят резюме, и первое, на чем акцентируют внимание соискатели: «Я очень люблю читать». Это, конечно, очень здорово, но тут надо быть выносливым и эмоционально устойчивым. Когда я начал заниматься своим книжным магазином, я был грузчиком, по большому счету. Я целыми днями таскал книги, в ежедневном режиме разгружал 200—300 кг. Но это интересная работа.

5 месяцев в Петербурге

В сентябре 2017 года я продал машину, распрощался с иркутскими работодателями, собрал в чемодан одежду и пивные бокалы и улетел в Санкт-Петербург. Этот приезд в город стал для меня десятым по счету. Я уже провел здесь больше времени, чем когда-либо — пять месяцев и десять дней. За это время несколько раз отвлекался от работы и успел кое-что заметить.



Вид на реку Смоленку с улицы Наличной на Васильевском острове

Город

  • Петербург — город толп. Среди большого количества людей оказываешься повсюду и соприкасаешься с ними постоянно: на центральных улицах, в метро, в кафе. Это непривычно и раздражает только первое время. Прохожие часто излишне вежливы, многие готовы помочь. Типичная питерская история: ты спрашиваешь у кондуктора, как доехать до почтамта, собеседник отвечает, тебе уже все ясно, но он зачем-то продолжает объяснять.

  • Слухи о постоянных питерских дождях сильно преувеличены. Город встретил солнечной и теплой погодой, которая продержалась первую неделю. Потом стало пасмурно, но под полноценный дождь я попал, кажется, всего пару раз. Зонт купил по приезде, некоторое время носил за собой, вскоре потерял и никакой необходимости в нем не чувствую. Осенью часто бывал мелкий моросящий дождь, от которого ничего не спасает. Зимой почти всегда пасмурное небо и ветер.

  • Банальное наблюдение: когда я приезжал в Петербург как турист, ощущения от города были другими. Каждый день был праздником — посещение кафе и музеев, ежедневные встречи с друзьями, походы по барам и ночные прогулки среди архитектурных шедевров. Сейчас на все это нет времени, из-за работы и других дел насладиться красотой удается не так часто.

Быт

  • Васильевский остров удобен для жизни и создает ощущение города в городе, вполне комфортного для человека из провинции. Есть спальный район с домами на ногах, «кораблями» и гигантскими «панельками», в одной из которых мы живем. Кругом много деревьев и зеленых скверов. Есть река с уточками, за которой находится более старинная и живописная часть. Центр совсем рядом, а мосты уже не разводят. Я начинаю разделять «крайнюю степень районного патриотизма», свойственную местным.

  • Цены не отличаются от иркутских, за исключением проезда в общественном транспорте и аренды жилья. Безлимитная карта «Подорожник» стоит 3000 ₽ в месяц, что в 1,5 раза дешевле, чем каждый день платить в автобусе и покупать жетоны в метро. Еда, одежда и тренажерный зал стоят недорого.

  • Творог и другая молочная продукция необыкновенно вкусные, мясо и рыба на рынке всегда качественные (либо нам пока везет). Овощи так себе. Воду из-под крана пить невозможно, фильтрация не слишком приближает ее к уровню байкальской. Поэтому я сначала таскал шестилитровые канистры из супермаркета, потом устал и стал заказывать 19-литровые бутыли на дом.

  • Добираться на работу на общественном транспорте легко. Всерьез рассматривал вариант перевезти машину в Петербург, но в итоге решил ее продать, чтобы приобрести здесь другую, и пока не тороплюсь с покупкой. Четыре месяца я работал далеко от дома, путь до офиса занимал 40—50 минут. Но с пятого раза я начал проходить его на автопилоте. Выходишь утром из дома, оцениваешь погоду и естественное освещение (его нет), незаметно доходишь до метро. На эскалаторе отрываешь какую-нибудь статью на телефоне, а когда дочитываешь — ты уже подъехал на автобусе к бизнес-центру. Комьюта как будто не существует.

  • Преимущество жизни в большом городе — не нужно знать специальных людей, которые могут сделать дома мелкий ремонт. Вместо этого размещаешь заявку на YouDo и выбираешь по рейтингу и цене мастера, который приедет со своими инструментами и разом исправит все накопившиеся «косяки» в квартире. Точно так же можно найти и уборщицу, и человека, который съездит за тебя в  «Икею».

Развлечения

  • Самое приятное место в городе, как и четыре года назад, — остров Новая Голландия. Теперь это не просто парк — там добавилось несколько хороших кафе, магазинов, каток с искусственным льдом, лучшее в городе оформление общественного пространства, приятная навигация, просто и заботливо написанные объявления.

  • Интересных событий не так много, как можно было бы ожидать. Но пару раз в месяц регулярно находится что-то, что нельзя пропустить — лекции кинокритика Антона Долина (кайф), «Диалоги» в  «Открытой библиотеке» (хорошо), выступление издателя «Медузы» Ильи Красильщика (норм) или концерт группы «Грибы» (разочарование).

  • В городе много музеев, рядом есть красивые пригороды, но все основное я уже когда-то видел. Чтобы закрыть оставшиеся «белые пятна», раз в две недели смотрю какую-нибудь необычную достопримечательность. Был в Ораниенбауме, Музее Арктики и Антарктики, квартире Кирова в Доме Бенуа и музее Достоевского на Кузнечном переулке.

  • В Петербурге огромное количество хороших кафе и баров. Кажется, что общепит здесь — это самая конкурентная среда и источник рабочих мест для многих молодых людей. В обычном питерском кафе тесно, много народу, вкусная и недорогая еда. В выходные ближе к вечеру приходится отстоять очередь у входа, чтобы занять столик.

  • На хороший спектакль в театр попасть сложно. На постановки с участием Алисы Фрейндлих билетов нет в принципе, на Олега Басилашвили можно попасть, если повезет. Но билет будет на следующий месяц и обойдется дорого. Пока сходил только на  «Игрока» со Светланой Крючковой в Большой драматический театр — шокирующе современная постановка.
В Петербурге красиво, комфортно и не скучно. Не хватает семьи и солнца.

Семь конспектов лекций «Медузы»

В июле этого года мне посчастливилось попасть в школу журналистики издания Медуза, которое делает бывшая команда «Ленты.ру». Я сразу решил, что не пропущу их курс хотя бы потому, что эти ребята последние два года придумывают или адаптируют новые подходы к подаче информации, а все остальные у них копируют. О Риге, где проходили занятия, я уже писал, поэтому поделюсь конспектами семи лекций, которые мне особенно запомнились.




Фасад Стокгольмской школы экономики, в которой проходили занятия

Иван Колпаков о роли редактора

Продукт работы издания — это картина дня. Если мы не можем ответить себе на вопрос «почему этот материал попал в картину дня», то мы не справляемся с работой.
Чем универсальнее идея лежит в основе издания, тем выше у него запас прочности. «Коммерсант» говорил о бизнесе как о достойном способе заработка, но после ареста Михаила Ходорковского — 100%-го героя Ъ — мир газеты стал разваливаться на куски. «Афиша» рассказывала о Москве как об одном из главных городов мира, таких как Лондон, Париж, Берлин. Эта картинка не соответствовала реальности, но пока хороших событий в городе было больше, чем плохих, эта концепция работала. Есть и новые медиа, основанные на большой идее, — Wonderzine, Такие дела.
Хорошее медиа появляется, когда его делает команда единомышленников. Если люди не понимают, о чем их издание, оно будет плохим. Это должен понимать даже офис-менеджер, не говоря о программисте, продажнике.
Проблема журналистов — они не очень эффективны за редким исключением. Эффективные превращаются в редакторов.
Редактор — это художественный руководитель театра. Он сидит в кабинете, и к нему приходят актеры со своими проблемами. Журналисты на них похожи. И независимо ни от чего, три раза в неделю все эти идиоты должны выйти на сцену и отыграть спектакль так, чтобы им аплодировали. Только у редактора постановка идет непрерывно в прямом эфире.
Редактор — это футбольный тренер, потому что журналисты, как и футболисты, долго не протягивают на одном месте. Плохие уходят в пиар, усердные становятся редакторами. Редактору нужно найти сильного и быстрого, взять задешево, а потом своевременно избавиться от него. Он должен определить, кто и где будет стоять.
Редактор — это шаман. В газетах работают неприятные люди. Неприятные журналисты встречаются с неприятными редакторами, а в итоге редактору нужно высечь искру. Это называется камлание.
Успех редактора — это когда человек читает пару строчек, видит пару картинок и понимает, что это за издание. Каждому хорошему изданию положено иметь свой язык: редакционные стандарты, заголовки. «Медуза» отказалась от коммерсантовских заголовков, потому что у читателя нет времени расшифровать ваши шуточки. Еще важно определить интонацию, понять, кто ты по отношению к читателю: наставник, ровесник, младший брат.
Медиа — это всегда свод правил. Потому что без правил не построить фабрику. Сначала их нужно придумать, а потом придумать, как их нарушать. Например, в  «Ленте.ру» не было знаков препинания в заголовках, потому что такие заголовки плохо индексировались поисковиками. Этому примеру следовали все, коверкая русский язык. А  «Медуза» стала ставить запятые.


Катерина Гордеева об этике

Этика журналиста часто похожа на врачебную: не навреди. Нужно не сделать плохого источнику, героям заметки, тем, кто рядом с ним. Заметка не должна как-либо ухудшать ситуацию для героя.
Профессиональные интересы важнее корпоративных. Журналисты не должны покрывать другу друга, иначе большая корпорация будет считать, что ей можно все. Принципы молчания и корпоративной солидарности приводят к нарушению этических ориентиров. Ставьте себя на месте врача, выбирая, что важнее для пациента. Только в нашем случае пациент — общество.
В 1994 году одобрен Кодекс профессиональной этики российского журналиста, он содержит 27 пунктов. Их можно сократить до двух: нужно рассказывать честно то, что произошло; наносить своими публикациями минимальный ущерб.
Если человек сильно увлекается этическими вопросами, то он превращается из профессионала в мать-заступницу. Журналист не должен переходить на сторону обиженных, униженных, оскорбленных, пострадавших. Нужно быть или журналистом, или правозащитником. Освещать разные точки зрения, спрашивать экспертные мнения и вставать на одну сторону и ее защищать — это две разных профессии.
Журналист — вне партий, взглядов, воюющих сторон. Даже если битва происходит между Добром и Злом.




Кот в кабинете мэра Риги в гордуме, экскурсия по которой входила в программу школы

Андрей Козенко о работе в поле и репортаже

Задача репортера — собрать максимальное количество информации, воздержаться от своих оценок и отзеркалить историю для читателя. При этом нужно рассказывать историю для нового читателя — человека, не вовлеченного в происходящее.
Все разговоры, должности, имена и фамилии должны быть записаны. Это как чистить зубы два раза в день, пользоваться презервативами. В противном случае можно собрать крутейшую фактуру, написать крутейший текст и завалить все из-за мелочи.
Когда берете интервью, оставьте при себе свои политические пристрастия, симпатии или антипатии. Вы должны разговаривать с любым человеком так, чтобы он был заинтересован с вами разговаривать.
При выборе композиции текста не нужно ничего придумывать. Просто берите хронологию событий и рассказывайте одно за другим. Можно взять самый яркий эпизод и поставить его в начало.
Настоящее время всегда ускоряет повествование. Если событие произошло только что, то можно его использовать. Если история длинная, то это выглядит искусственно.
С 30 часами диктофонных записей можно работать только одним способом — сесть и расшифровать их.


Илья Азар и Иван Колпаков об интервью

Закон об авторском праве обязывает согласовывать текст с интервьюируемым, поскольку он соавтор. Но если человек не попросил, то этого делать не нужно. Этим можно пользоваться.
Когда я переехал в Москву, я попал в рай. Потому что выяснил, что журналисты московских изданий могут передать кому-то записи, и их за них расшифруют.
Ценность пресс-конференции Путина не в ответах, а в вопросах. Потому что это способ поднять тему, вопросы попадают даже в нарезку «Первого канала». Хотя бывают интересные ответы, из которых можно сделать вывод.
Есть такой жанр — интервью с мудаком.
Интервью — один из самых быстрых способов отработать повестку. Его в три раза быстрее делать, чем текст, и его больше читают. Но про человека, который не умеет говорить, но может быть героем, яркого человека, лучше написать историю, взяв у него только техническое интервью.


Илья Жегулев о нескучных расследованиях

Темы для расследований возникают либо сами, либо по повестке дня, их не надо выдумывать. Так, например, было с историями о Полонском, Кудрявцеве, Прохорове. Даже такие темы как Уотергейт и скандал вокруг сексуальных домогательств в католической церкви появились случайно.
Лучше всего расследования, где найденные данные вкрапляются в повествование, с жанровыми картинками в тексте. Недостаток расследований, которые сделаны на основе сбора данных по базе СПАРК-Интерфакс и Госзаказа, — их сложно читать. Нужно быть очень серьезно подготовленным. Гонзо-расследованиям а-ля «Ревизорро» и расследованиям, основанным на сливах, недостает объективности.
С источниками надо поддерживать хорошие отношения, но никогда не дружить.
Разговоры «не под запись» можно записывать тайно для удобства. Бывают разговоры не под запись, а бывают не под запись не под запись.
Важна нарративная подача «холодным зимним утром». Рассказывайте историю с картинками, которыми должна открываться каждая глава. Представьте себя режиссером. В  «Форбсе», например, чтобы описать погоду в определенный день, смотрят архив погоды. Это нужно, чтобы создать картинку.
Главный способ предосторожности для журналиста — объективность. Угроза для жизни существует у необъективных журналистов. Она может возникнуть, когда у человека есть обида, что ты про него специально пишешь гадости.
Человек, который угрожает, больше всего боится огласки. Поэтому журналистов предпочитают не предупреждать, а сразу убивать. Но расправы над  журналистами, как правило, либо вообще с журналистикой не связаны, либо происходят из-за того, что журналист занимает какую-то сторону.


Даниил Туровский о том, как рассказывать истории

Я исхожу из того, что журналистика — это скорее не ремесло, а литература. Текст — это не просто перечисление фактов, его должно быть интересно читать. Поэтому интересный текст — это документальный рассказ. В нем должны быть те же элементы, которые мы любим у Чехова или Зощенко, только подтвержденные фактами и разговорами. В структуре текста все должно цепляться одно за другим, как в хорошей литературе. Должен быть поворот сюжета, развитие, концовка.
Когда общаешься с героем, нужно максимально ставить себя не как друг, а как журналист. Держать дистанцию. Американский журналист, пионер «нового журнализма» Том Фулф говорил, что когда журналист хорошо одевается, ему проще держать дистанцию с героями.
Главный признак нового журнализма — это восстановленные сцены. Когда журналист не присутствовал на каком-то событии, но с помощью очень долгого разговора с героем он узнает в деталях, что происходило в том месте, где он не присутствовал. Вопросы при этом могут быть странные: какую музыку человек слушал, какая погода была, во что он был одет, как говорил, что ему отвечали, что чувствовал. Нужно узнавать героев, их черты, привычки, любимые фразы, идеи, которые их вдохновляют.
Читателя нужно погружать в текст с помощью ударной первой фразы. С цитаты лучше не начинать, потому что это значит, что журналист не проработал историю, но зачем-то дает речь герою.
Нужно искать тех, кто еще не делился раньше своей историей. Естественно, у любого героя должны быть проблемы. Если у героя нет проблем, истории не будет.
В неспокойные регионы лучше ездить с фиксером, то есть человеком, который знает местно, знаком с героями, с которыми журналисту надо встретиться. Часто он выступает еще и водителем, который хорошо знает местность.
Каждая главка должна строиться как отдельная история: начало забойное, потом поворот сюжета и так далее. Потому что весь текст целиком читает небольшой процент людей.




Сбор мелочи в кафе «Кофе Инн» — одном из немногих, которые открывались до начала занятий

Ольга Кузьменкова о логических ошибках

Систематическая ошибка отбора: выводы, сделанные в какой-то группе, могут оказаться неточными вследствие неправильного отбора в эту группу. Поэтому опросы на сайтах СМИ или профильных компаний ни о чем не свидетельствуют, поскольку не отражают реальность. Это критически маленькая выборка. Это интерактив, но к социологии он отношения не имеет.
Есть такой персонаж, как  «таксист Серега» — это мнение одного человека, который принадлежит к определенному социальному слою. О его бэкграунде вы ничего знать не можете, его мнение вас волновать не должно.
Когда какое-то событие вас поражает и вы говорите, что  «никто и предположить не мог», может оказаться, что у вас просто проблемы с выборкой. Ваши друзья предположить не могли, а на самом деле все было предсказуемо. Или были факторы, заметные только экспертам, и предположить все-таки было можно.
Не надо путать корреляцию, то есть соотношение между явлениями, с казуацией, то есть причинно-следственной связью. Иногда коррелируют вещи, не связанные между собой. Например, количество людей, которые утонули в бассейне, коррелирует с датам выхода фильмов, в которых снялся Николас Кейдж.
Не надо пытаться подтверждать свою точку зрения — искать, интерпретировать или отдавать предпочтение информации, которая соответствует исходному мнению. К примеру, журналистка написала о проблеме изнасилований на студенческих вечеринках в университете Вирджинии, а оказалось, что текст основан на выдуманной истории. Надо не подбирать иллюстрацию под мысль, а идти на задание с целью эту мысль проверить на достоверность.

Предыдущие заметки     Следующие заметки →

© 2006—2021 Илья Новиков
ilnovikov@ilnovikov.ru